2014 год. Статьи об опыте людей, «живущих» с шизофренией, а также основные научные факты о ней. Часть 1.

Жизнь с шизофренией (перевод Натальи Владимировой (Невинномысск, Россия)

ЧТО ТАКОЕ ШИЗОФРЕНИЯ?

Шизофрения — это серьезное психическое заболевание, которое влияет на то, как человек думает, чувствует и действует. Многим людям трудно определять разницу между реальным и воображаемым опытом, логически думать, выражать чувства или вести себя соответственно.
Шизофрения часто развивается в подростковом или раннем взрослом возрасте и во всем мире ею страдает около 26 млн человек.1 Люди с шизофренией испытывают ряд симптомов, которые могут осложнить их тестирование реальности. Хотя в данный момент вакцины от шизофрении не существует, есть терапия, которая эффективна для большинства людей.
Не каждый, кому поставлен диагноз шизофрения имеет одни и те же симптомы.2 Определение расстройства достаточно широкое, включает много различных возможных комбинаций симптомов, и может различаться в разных странах. Шизофрения обычно диагностируется психиатром, но есть много симптомов, которые проявляются при шизофрении и каждый может знать их. Для некоторых людей шизофрения начинается с «раннего психоза» или «продромального» этапа. Ключевые особенности этой стадии включают:
• нарушение сна;
• нарушение аппетита;
• необычное поведение;
• чувства притуплены или кажутся неконгруэнтными;
• речь непоследовательна и трудна для понимания;
• отмечается озабоченность необычными идеями;
• попытки найти связи в несвязанных между собой вещах (например, люди по телевизору говорят с вами);
• постоянные чувство нереальности;
• изменения в свойствах вещей — кажущиеся звуки, запахи.

Некоторые люди могут переживать ранний психоз или продромальный этап, который никогда не разовьется в шизофрению. Другие, которые заболевают шизофренией, никогда не показывают признаков раннего психоза (продромальной стадии), и поэтому мы не можем сделать выбор в пользу раннего лечения. В то же время есть люди, которые имеют симптомы и получают раннее лечение, но, тем не менее, у них развивается шизофрения. Симптомы, которые позже могут появиться, часто группируются в три категории: позитивные, негативные и когнитивные. Термины «позитивный» и «негативный» могут ввести в заблуждение. По существу, позитивные симптомы позволяют предположить, что нечто присутствует, чего в норме обычно не должно быть. Негативный симптом — это когда что-то, что должно быть — отсутствует.
Шизофрения может случиться где угодно и с кем угодно. Однако, существуют разновидности, среди тех, кому поставлен диагноз шизофрения в разных регионах, в симптомах, которые они испытывают, того, как ставится диагноз и как в разных обществах видят и реагируют на такого рода больных. Существует также значительная несправедливость в подходах к лечению больных шизофренией, зависящая от того, где они живут. Всемирная Организация Здравоохранения заявляет, что 50 % страдающих шизофренией не могут получить адекватное лечение, и что 90 % людей с нелеченной шизофренией живут в развивающихся странах.
Шизофрения это излечимое расстройство. Для миллионов людей во всем мире, живущих с этим расстройством, существуют методы лечения, которые могут помочь уменьшить симптомы и улучшить способность функционировать дома, на работе и в школе. Для многих людей необходима долгосрочная терапия, но и ряд других вариантов лечения/услуг также могут быть полезными. В том числе терапия разговором, группы самопомощи, профессиональная реабилитация, общественные программы и поддержка среди равных. Люди с шизофренией должны работать как со специалистами по охране здоровья, так и со своими семьями, чтобы разработать план лечения, который будет им подходить.

Ссылки:
1. Шизофрения. Женева (Швейцария): Всемирная Организация здравоохранения; www.who.int/mental_health/management/schizophrenia/en/
2. Канадское общество шизофрении. Основные факты о шизофрении: Семьи помогающие семьям. Онтарио (Канада): Канадское общество шизофрении. 2002 27 стр. 4. Шизофрения (настольная книга)

ШИЗОФРЕНИЯ: ОНА ВСЕ ТАКЖЕ ОСТАЕТСЯ ТЕМ, ЧЕМ БЫЛА РАНЬШЕ

Джеффри Геллер, MD, MPH

Смелое заявление: прогресс в нашем понимании шизофрении, с одним фундаментальным исключением, продвинулся на удивление мало в последние полвека.
Шизофрения — это ряд признаков, которые психиатрия маркировала как беспорядок. Согласно DSM-IV-TR (диагностическое и статистическое руководство умственных расстройств, текст пересмотренный, изданный Американской психиатрической ассоциацией в 2000), постулируют следующие диагностические критерии шизофрении: два (или больше) из ниже перечисленных симптомов, присутствующих значительную часть времени в течение месяца (1) заблуждения, иллюзии (2) галлюцинации (3) беспорядочная речь (4) чрезвычайно дезорганизованное или обездвиженное поведение (5) негативная симптоматика, т.е., аффективная вялость, алогия (бедность речи), или отсутствие воли, мотивации. Только один из этих симптомов необходим, чтобы обозначить этот диагноз: если бред или галлюцинации состоят из голоса как бегущего комментария на поведение или мысли человека, или, если есть два или больше голосов, беседующих друг с другом. Значительную часть времени с начала болезни, одна или несколько основных областей функционирования такие как работа, межличностные отношения, или самопомощь становятся заметно ниже уровня достигнутого до начала болезни (атаки). Наблюдаются непрерывные признаки нарушения, которые сохраняются в течение шести месяцев.
Тринадцать лет назад, в DSM 5 не было никаких серьезных изменений в диагностических критериях. В DSM 5 два или более симптомов всегда необходимы и в связи с этим подтипы шизофрении можно игнорировать. Подтипы были определены доминирующим симптомом в момент оценки, но это не было полезным, потому что симптомы пациентов часто меняются от одного подтипа к другому и слишком часто перекрывают особенности подтипов. Этиология шизофрении остается вне нашего понимания. В то время как мы вышли за рамки понятия «шизофреногенная мать», теории этиологии так широки, как только можно себе представить: пренатальный грипп или другие пренатальные факторы; определенная ферментативная ошибка, такая как эпизодическое или непрерывное образование эндогенного 6-гидроксидопамина или новый механизм для регулирования деятельности допамина; послеродовая травма головного мозга; ранняя детская травма; или Toxoplasma gondii (токсоплазма гондии), внутриклеточный простейший паразит.
Важный шаг вперед в лечении шизофрении произошел в середине 1950-х, когда аминазин (chlorpromazine) стал доступен. Затем последовал ряд других лекарств, все с довольно проблематичными побочными эффектами, многие в категории побочных эффектов этрапирамидала (etrapyramidal), например, галоперидол (haloperidol), тиотиксен (thiothixene) , перфеназин (perphenazine), трифлуропиразин (trifluroperazine). Тридцать пять лет после аминазина, был введен клозапин (clozapine) — новое поколение антипсихотических препаратов, в 1990-е годы назначали оланзапин (olanzapine), рисперидон (risperidone), и кветиапин (quetiapine); зипрасидон (ziprasidone) и арипипразол (aripiprazole) продвигаются в начале 2000-х годов. Последние два изначально преподносятся как более эффективные и с меньшим количеством побочных эффектов, на основе на эффективных исследований, и когда они были предложены для общего использования, то никаких претензий к атипичности не было предъявлено (клозапин (clozapine) был единственным исключением). Так, в последние 10 лет третье поколение антипсихотических препаратов стало доступным, например, лурасидон (Lurasidone), палиперидон (paliperidone). Будут ли эти препараты более эффективны, чем прежде еще предстоит выяснить. Все эти препараты лечат симптомы; никто не обращается к причинам шизофрении.
Таким образом, шизофрения представляет собой группу симптомов, которые могут быть одним или многими заболеваниями; еще предстоит определить причину; и существует рог изобилия лекарств, которые могут вылечить ее симптомы, но за счет значительных побочных эффектов. Некрасивая картинка.
В то время как ничего из вышесказанного не кажется чрезмерно обнадеживающим, фундаментальное изменение в наших взглядах о шизофрении касается ее курса. Взгляд на шизофрению, как на преждевременную деменцию или как на имеющую ярлык «рак психиатрии», ведёт к снижению курса и, если не к забвению, то к возврату к общественным психиатрическим лечебницам, шизофрения теперь считается беспорядком, которым человек может управлять, с комбинацией лечения, имея право жить восстанавливая свою жизнь. Согласно американским наркологическим и психическим службам здоровья (SAMHSA), восстановление – «процесс изменения, через который люди улучшают свое здоровье и благополучие, живут и стремятся раскрыть полностью свой потенциал». Человек с шизофренией может быть человеком восстанавливающимся.
В то время как психиатрия изо всех сил пытается понять причины шизофрении и разработать лечение, люди с шизофренией могут быть индивидами, вносящими свой вклад в общество. Даже некоторые аспекты клейма против тех, у кого шизофрения, уменьшаются. Еще не так давно, встретив на улице одинокого прохожего, громко разговаривающего, размахивающего руками, у нас рождалась только одна мысль: «Он сумасшедший». Теперь, мы откупаемся от этого безумца мыслью — он просто другой член нашего общества, который разговаривает по сотовому телефону через гарнитуру.

Джеффри Геллер, MD, MPH
Медицинский директор,
Ворчестерский центр восстановления и больница
Профессор психиатрии,
Университет Медицинской школы Массачусетса

ПРОЦВЕТАНИЕ НЕ ПРОСТО ВЫЖИВАНИЕ

Джанет Meagher, AM

Выживание

Вы не удивитесь, если услышите, что человек, который перенес много психических кризисов, бесчисленное количество приемов в отделения неотложной помощи, иногда жил в интернатах для душевнобольных, кто много раз был бездомным, перенес жестокое обращение и угрозу психического, сексуального и эмоционального насилия, кто провел большую часть последнего десятилетия в большом лечебном заведении для душевнобольных, в итоге стал запутавшимся, травмированным, отчужденным и антисоциальным. Подобный опыт оказал огромное влияние на определение возможностей реабилитации и восстановления.
Процесс деградации в течение этого периода жизни человека был на самом деле процессом получения огромного количества эмоциональных травм, от которых вряд ли бы кто-нибудь оправился без последствий. Рассматривая этого человека как личность, мы можем слой за слоем увидеть повреждения, травмы и пожизненные последствия, ставшие результатом процессов, в которые личность была втянута из-за развития психического заболевания. Виной описанных травм или последующей запутанности, отчуждения и изоляции личности была не только шизофрения. И лишь некоторые личностные элементы помешали ей развиться в крайне тяжелое психическое заболевание. На эти элементы нам и стоит обратить свое внимание, выделить их в процессе лечения для открытия возможностей возврата к нормальной жизни человека, страдающего шизофренией.
Шизофрения была (и, возможно, все еще остается), частью личности этого человека, находясь над всеми этими травмами и создавая свое ужасное и невыносимое бремя. Это бремя полностью ломает людей. Личный опыт шизофрении убеждает тех из нас, кто живет с ней, что это невероятно искусный знаток в дегуманизации, делающий нас уязвимыми и вычеркивающий у нас любую способность рождать и лелеять надежды или мечты, стирая наше доверие, устраняя наше чувство личной значимости и наш рассудок, оставляя нас как остатки, как человеческую оболочку, лишенную полностью эмоций, смысла личной значимости в общении или способности уверенно устанавливать отношения с кем-либо еще.
Люди, живущие с различными травмами, связанными с опытом шизофрении, найдут на данном этапе прогресс своего расстройства в том, что они вынужденно становятся экспертами, чей опыт стал результатам их ужасной доли – постоянно иметь дело с разрушением отдельных частей личности, которые составляют то, что мы называем человеком.
Такие потери могут включать в себя некоторые или все нижеперечисленные факторы — потеря авторитета, рациональности, способности эффективно и последовательно общаться, потеря репутации, друзей, семьи, потеря образовательных возможностей, рабочих мест или трудоспособности, или вашего дома, ваших вещей, вашего потенциала, вашей семьи, потеря физической активности, ухудшение внешнего вида, отсутствие заботы о здоровье, потеря вашего будущего и часто ваших общественных связей.
«Мы обнаруживаем, что подвергаемся процессу лишения личностной составляющей, переходу от понятия «личность» к понятию больной «шизофреник»… Наши индивидуальность и чувство собственного «Я» постепенно атрофируются вместе с тем как … наше чувство ощущения себя личностью уменьшается и «болезнь» постепенно приобретает очертания всемогущего «Это» … перед чем мы бессильны … «Я», которое мы из себя представляли, постепенно растворяется и становится дальше и дальше, как сон, который принадлежал кому-то другому. Будущее кажется мрачным и пустым, и не обещает ничего, кроме еще больших страданий. И настоящее становится бесконечной чередой моментов, отмечаемых сигаретой за сигаретой. Так много, от чего мы страдаем упускается из виду. Контекст нашей жизни долго игнорируется. Специалисты, которые работали с нами, изучали науку физических объектов — не человеческую науку» — Патрисия Диган, «Восстановление и Заговор Надежды», The MHS конференция 1996 года, Брисбен, Австралия.
Люди, живущие с шизофренией — загадка, потому что их мера выживания дарует им статус героя.
Неизбежно они вынуждены были пережить множество потерь, травм и личное и эмоциональное бедствия, но все же они продолжают идти изо всех сил, управляют своей жизнью и часто выстраивают новые дружеские связи и способы борьбы. Несмотря на это, они выживают.
Любой, кто может найти свой путь сквозь свой беспорядок и эмоциональные потери, сопровождающие жизнь страдающего шизофренией, является, на мой взгляд, настоящим героем. Только усилие и мужество, окутывающие жизнь, и выживание изо дня в день — это, без исключения, геройское путешествие. Это никогда полностью не осознается медиками или опекунами. Я считаю, что вы должны иметь понимание об усилиях, которые прилагает человек, выживающий из часа в час, поддерживающий последний проблеск жизненной силы, который дремлет скрытым остатком в его сердце. Это абсолютное чудо в его личном пространстве в это время. Это мерцание показывает тому кто его видит, что есть искра, нуждающаяся в топливе, и нужно признание того, что сделал этот человек, этот герой.
«Вполне возможно, что священное дерево до сих пор живет, и что в его цветущей кроне поют птицы» (Черный Лось, Индейский Вождь).
Как автор этой статьи я использовала свои личные переживания и понимание шизофрении в рамках моей собственной жизни, как первоисточника. Я жила с шизофренией с двадцати лет и достигла этапа, когда я очень уверенно смогла жить удовлетворительной жизнью с оставшимися симптомами, интегрированными в мою жизнь без существенного негативного воздействия. Я приняла шизофрению и не отношусь больше к ней, как к проблеме, которую нужно «лечить» или устранять, но, как к «нормальному» аспекту меня, который просто необходимо контролировать и управлять им. Такое мышление трудно практиковать и научиться ему, но оно многое делает для улучшения качества жизни и помогает достичь некоторых оставшихся у меня потенциалов.
Результатом является то, что я стала человеком, который живет полной и насыщенной жизнью. Я могу с энтузиазмом и энергией вносить свой вклад в область психического здоровья на самом высоком правительственном уровне, на местном, государственном, национальном и международном. В этой работе я частично лоббирую все более широкое признание, уважение таких людей, которые живут с психическими или эмоциональными расстройствами по всему миру. В работе, связанной с психическим здоровьем, этический процесс предъявляет строгие требования к тому, чего не должно быть — «Ничего о нас без нас», и если это так, то будет более уважительная и гуманная политика, отношения и услуги и меньше унизительных недоразумений. В конечном счете, это было бы подлинным участием связки — потребители/пользователи/ /выжившие, а также улучшением и признанием человеческих прав этих людей во всех видах лечения и требованиям к профессиональным разработкам.
Правильная поддержка и опора на способности индивида обязательно принесут хорошие результаты.
Часто люди, живущие с шизофренией, обладающие возможностями, способны сделать больше, чем просто выжить — они будут процветать.

Процветание

Для человека, живущего с шизофренией, который желает выйти за рамки выживания к жизнедеятельности, сначала нужно будет выяснить, что может помочь или помешать этому, прежде чем приступить к этому путешествию. Если шизофрения является моим жизненным спутником, то мне необходимо найти такой путь вперед, чтобы его воздействие на мою жизнь уменьшалось, так чтобы с этим «бременем» можно было иметь дело, чтобы оно было управляемо и сведено к минимуму для меня, чтобы иметь дело с преодолением последствий внешних травм. Путь вперед состоит в том, чтобы развить исполненное надежды мышление.
Сегодняшнее понимание движения вперед с надеждами и мечтами называется путешествием восстановления.
«Восстановление не относится к конечному продукту или результату. Это не означает, что кто-то «вылечился», и не означает, что кто-то просто стабилизировался или поддерживается в сообществе. Восстановление часто предполагает преобразование себя, где индивид одновременно и принимает свое ограничение, и обнаруживает новый мир возможностей. Парадокс восстановления в том, что принимая то, что мы не можем делать или кем-то быть, мы начинаем обнаруживать, кем мы можем быть и что мы можем делать. Таким образом, восстановление — это процесс. Это образ жизни.
Это некая позиция и способ приблизиться к этой сложной задаче. Это не идеально линейный процесс… восстановление имеет свои сезоны, свое время роста вниз, в темноту, чтобы обеспечить новые пути, а затем и времена, когда вспыхивает солнечный свет. Но важнее всего то, что восстановление является медленным, преднамеренным процессом, который происходит в час по чайной ложке». Патрисия Deegan, «Восстановление и Заговор надежды». The MHS Конференция 1996, Брисбен, Австралия.
Если мы посмотрим на характер пути к «Восстановлению» или будем иметь дело с последствиями жизни с шизофренией, то требования моего пути таковы:
• Я понимаю, что контролировать мои симптомы возможно; я понимаю их, но отношусь к ним как к побочным и узнаю способы взаимодействия с ними так, что они больше не доминируют в моей жизни.
• Надеюсь на полноценную жизнь.
• Я способна рисковать и учиться на моих действиях.
• Я могу разработать эффективные стратегии преодоления моих симптомов и дезорганизующих тенденций.
• Я могу любить и быть любимой другими, независимо от моего диагноза или социальных недостатков.
• Я должна делиться мыслями, потому что у меня есть идеи, и я могу предложить ходы, которые имеют ценность. Другие будут поощрять это, что разовьёт доверие и укрепит собственное достоинство.
• Я испытываю обычный диапазон стрессов, и нуждаюсь в том, чтобы планировать пути преодоления трудностей и документировать мои достижения и задачи.
• Я могу жить независимо и управлять своими жизненными нуждами — с поддержкой время от времени, если это необходимо.
• Я трудоспособна и способна ставить цели, зарабатывать и поддерживать себя.
• Я в состоянии преодолеть травмы и вред, нанесенный моей жизни и делать вклад в моё сообщество.
• Я могу надеяться и мечтать об идеалах и возможностях, так же как и другие.
Отношения поддержки людей имеют решающее значение для успеха этого процесса. Предложение подходящей и возможной поддержки — это единственное, что позволят человеку начать процветать. Это будет медленное, но эффективное пробуждение с постоянной поддержкой. Я прошла через такой процесс и мои коллеги, живущие с шизофренией, заслуживают те же самые возможности жить полноценной и насыщенной жизнью.
Мы имеем право не только выживать, но и иметь возможность процветать и жить продуктивной жизнью.

Janet Meagher AM
Consumer Activist
National Mental Health Commissioner (2012-
2013) Australia
janetmeagher@tpg.com.au

ЖИЗНЬ С ШИЗОФРЕНИЕЙ

Bill MacPhee
перевод Вячеслава Руднева (Михайловск, Россия)

Я живу с шизофренией с 1987 года, с момента когда мне исполнилось 24 года. Меня госпитализировали шесть раз, я жил в трех интернатах, и у меня была одна попытка самоубийства. Я страдал от позитивных симптомов, таких как паранойя, мании, уверенность в том, что я могу читать мысли других людей, голоса и галлюцинации. Я сталкивался с негативными симптомами или симптомами недостатка, такими как отсутствие мотивации и энергии, недостаток счастья, ухудшение эмоционального состояния и депрессия. Шизофрения была самым сложным препятствием, с которым мне пришлось столкнуться в жизни.

Жизнь после психического заболевания существует
Сейчас я ощущаю себя экспертом в области реабилитации, и мое видение полного восстановления после болезни — это когда ты не хочешь быть кем-то другим, отличным от того, кто ты есть сейчас. Такое определение очень важно для всех нас, не только тех, кто страдает психическими заболеваниями или шизофренией. Сейчас я женат, у меня трое детей, и я владелец маленького издательства (www.magpiemags.com). Я активный член общества, и весьма известен в Северной Америке. Было ли легко достичь этого? Нет. Это означало всегда двигаться к лучшему качеству жизни.
Я разговаривал с сотнями людей, страдающими психическими заболеваниями, и то, что было наиболее важным для полного восстановления человека после болезни, была возможность. Людям необходимо находить и определять возможности для того, чтобы понять, откуда начать свой путь восстановления, в каком направлении двигаться для улучшения качества жизни. Факт, который очень важен для членов семей больных, их опекунов состоит в том, что они не могут принять изначальное решение за другого человека. Человек должен сам хотеть улучшения качества жизни, но стоит отметить, что следует отличать недостаток мотивации от недостатка самоуважения. Все, кто страдает психическими заболеваниями рано или поздно сталкиваются с недостатком самоуважения. Человек – существо очень ранимое, и не стоит сильно давить на человека, страдающего психическим заболеванием, и он постепенно восстановит свое чувство самоуважения, и его доверие к вам вернется.
Мой метод лечения сработал в моем случае. Он был выработан методом проб и ошибок, однако у меня нет положительных симптомов шизофрении. Но это всего лишь полдела. Как только мы становимся стабильными, нам необходимо начинать работу над психологическими проблемами, такими как социальные навыки и построение собственной схемы восстановления. Нам следует перестать быть изолированными от общества, и начать строить свою жизнь, что легче сказать чем сделать. Это может показаться глупым, однако многим людям необходима жизнь. Помните слоган «Не проспи жизнь»? Вот к чему надо стремиться – взять свою жизнь в руки. В моем случае я проходил курс психоанализа в течение пяти лет, размышляя о способах самоубийства, и не живя на самом деле. Я застрял в своей жизни. Но я понял что напугало меня. Эти пять лет превратились сначала в семь, а потом в десять. Я обычно говорю, если вещи не изменяются, они останутся такими же. Я понял что мне нужен толчок к действию. Мне нужна жизнь.
В это время у меня были проблемы с самоуважением, и я помню, что сказала мне моя школьная учительница. Она сказала «Билл, если ты не научишься красиво писать, у тебя в жизни ничего не получится». Я писал как курица лапой. Вспомнив это, я сказал себе: « Я собираюсь доказать людям, что я могу что-то сделать». Я связался с литературным обществом в своем городе и сказал им, что умею читать и писать, но у меня очень плохой почерк, и я хочу научиться каллиграфии. Это была настоящая веха в моей жизни. Уроки каллиграфии дали мне возможность общаться, завести друзей и вскоре меня попросили помочь развитию скаутского движения. Начиная с этого момента, я завел много друзей, стал проявлять активность и стал членом общества.
Жизнь после психических заболеваний существует. Последние 20 лет я публикуюсь в журнале «Шизофрения» (SZMagazine) и только что закончил свою автобиографию и мемуары, которые назвал «Плач без слез : Путешествие Билла МакФее на пути надежды и восстановления от шизофрении».

Bill MacPhee
CEO/Founder, Magpie Media Inc.
bmacphee@magpiemags.com
www.mentalwellnesstoday.com

ЖИЗНЬ С ШИЗОФРЕНИЕЙ – ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

Dr.DavidCrepaz-Keay

Жизнь с шизофренией, первые 35 лет…

Я прожил с диагнозом «шизофрения» уже 35 лет. Диагноз мне был поставлен, когда я был еще подростком. Это был не первый мой диагноз, но это был тот диагноз, который поразил меня. Когда мне его поставили, я думал, что моя жизнь окончена. Я готовился к экзаменам – я хотел стать экономистом. Тогда я подумал – никому не нужен экономист-шизофреник.

Ожидания

Я был не одинок в своих мыслях. Одной из вещей, поразивших меня больше всего, были очень слабые надежды на выздоровление. Это было особенно заметно среди медицинского персонала, все что они видели было ярлыком – человек, которым я был раньше, или мог стать, исчез. Если большое количество людей, особенно специалистов, рассматривают ваш случай как безнадежный, то рано или поздно вы и сами поверите в это. Мне повезло, что люди, которые действительно переняли мой опыт, по-прежнему требуют от меня каких-то достижений. Один из них, в частности, убедил меня активно участвовать в работе местной организации по поддержке пациентов, заставив меня воспрянуть духом и приносить пользу себе и людям, вместо того, чтобы стать пассивным пациентом.

Друзья и отношения

К счастью, у меня были друзья, которые верили в «старого» меня. Я также завел дружбу с новыми людьми, многие из которых перенесли то же, что и я в плане лечения. Сам факт того, что я проводил время с людьми, которые перенесли то же, что и я, и выжили и процветали несмотря на это, был очень вдохновляющим, и многие из этих людей так и остались хорошими друзьями для меня. Не все мои друзья смогли продолжать общаться со мной, и иногда я чувствовал себя очень одиноким и изолированным от общества, однако бывали времена, когда только мои друзья помогали мне жить и двигаться дальше.

Методы лечения

Различные методы лечения зачастую были бесполезными. Казалось бы, чего проще – лечение или помогает, или нет. Если помогает – хорошо. Люди должны иметь доступ к лучшим методам лечения, если же это не так, нельзя сказать, что это чья-то вина, однако методы лечения, которые реально не работают, не должны применяться к людям. Помощь самому себе, самоорганизация и поддержка других людей помогают все большему количеству больных. Они помогли и мне, и кроме того, дали возможность помочь другим.

Работа

Моя работа всегда была очень важна для меня, как до начала работы в области психического здоровья, так и после. Я не всегда был способен работать, и самые лучшие из моих работодателей оказывали мне огромную поддержку в то время, когда мое самочувствие было наихудшим. И хотя работа зачастую сопряжена со стрессами, я всегда считал что не работать вовсе – намного хуже. Работа придала моей жизни смысл и дала цель.
Моя работа в области психического здоровья дала мне возможность использовать свой опыт человека с психическим заболеванием и использовать его для того, чтобы помочь другим. У меня появилась возможность познакомиться с людьми, на которых психическое заболевание оказало огромное влияние, что однако не помешало им достичь многого. Вместе мы стали частью международного сообщества, и вместе мы стали сильнее.

Будущее

Когда мне впервые поставили мой диагноз, я думал, что моя жизнь окончена. Теперь же, 35 лет спустя, я думаю, что это всего лишь еще одна часть меня. Люди, о которых я забочусь, которые много значат для меня, не видят диагноза, они видят личность. Это были интересные 35 лет, и мой взор устремлен в будущее к новым достижениям.

Dr David Crepaz-Keay
Head of Empowerment and Social Inclusion
MentalHealthFoundation, UK

Комментарии