Общероссийская общественная организация инвалидов
вследствие психических расстройств и их семей
«Новые возможности»

V межрегиональное совещание

Сопровождая ученика
З.В. Воропаева, г.Орел

Волей случая я, более 27 лет работавшая с детьми, уже три года занимаюсь изобразительным творчеством с преступниками, имеющими психические проблемы и находящимися в режиме строгого наблюдения Орловской психиатрической больницы. Далеко не все сразу откликались на приглашение рисовать. У одних был стойкий комплекс "не рисую", зажатость других была слишком велика, и открыто выразить свои мысли на чистом листе им не позволяло ложное чувство пренебрежения к происходящему. Претендующие на лидерство появлялись у нас с критическими замечаниями о чужих рисунках, редко брались за карандаш, но с удовольствием помогали по просьбе педагога. Третий тип –воспринимающие происходящее как норму: они спокойно садились, показывали то, что умеют, стремились научиться большему, сюжет рисунка выбирали быстро и самостоятельно. И, наконец, четвертые – те, кто никогда рисовать не пробовал, но очень хотели. В неподдельный детский восторг их приводила сама возможность повозиться в красках. Объединяла «разношерстную публику» не столько любовь к искусству, сколько недостаток общения и острое желание быть выслушанным и понятым. Невольно провела аналогию с ребятами орловской школы-интерната, которые более шести лет посещали мою студию декоративно-прикладного искусства в областном Дворце творчества им. Ю.А. Гагарина. Десять мальчишек с тяжелыми нарушениями речи съехались из неблагополучных семей. Были среди них и сироты, и те, кто в свои двенадцать лет успел познакомиться с уголовным миром, и те, кто решением своих проблем пытался выбрать самоубийство. Увидев среди душевнобольных преступников почти таких же мальчишек, думаю об ответственности за педагогические и родительские промахи.

В основу творческих занятий был положен принцип добровольного посещения и необязательность откровенного разговора между больным и педагогом. Но возможность выбора провоцирует шаг навстречу в общении. Постаравшись создать дружескую и безопасную обстановку, мы достигли определенной степени доверия. На занятиях нет "больного" и "лечащего", как и нет "осужденного" и "осуждающего", мы – на равных. Общая свободная беседа затрагивает отвлеченные темы "обо всем": рассматриваем присланные из дома фотографии и эскизы будущих композиций, обсуждаем «тюремный шансон» и классику, вспоминаем домашних животных, болезни родственников…

Вскоре нам удалось оформить постоянную экспозицию работ в больнице, а спустя два года несколько рисунков были отобраны для Шестой Всероссийской выставке в Москве, в Музее творчества аутсайдеров, в коллекцию которого был передан один из портретов ростовчанина Александра Иванова. Но далеко не всегда иногородние пациенты, с увлечением рисующие в стенах больницы, имеют возможность продолжить свои занятия на местах. Обстановка режимного заведения быстро возвращает  художников на землю.

О результатах работы нельзя судить по готовым рисункам. Сложно делать анализ рисунков, не видя капелек пота на лбу, искусанных губ, измазанных пальцев. Огромная внутренняя работа происходит при освобождении скопившихся эмоций и информации, которая мучает ночами изо дня в день.

Изначально, в Древней Греции слово "педагог" обозначало "раб, сопровождающий ученика в школу". Раб, служащий своему ученику, принимающий на себя его боль, облегчающий его путь к познанию.

Содержание